воскресенье, 14 июня 2020 г.
пятница, 12 июня 2020 г.
Рашид Рашидов, стихотворение «Поклоняюсь высокому солнцу». Поэма «Гимн человеку».
Рашидов Рашид Меджидович
(род. в 1928 г.)
Рашидов Рашид Меджидович - поэт, драматург, переводчик.
Родился 1 мая 1928 года в селении Ванаши-махи Сергокалинского района ДАССР. Окончил Сергокалинское педучилище, затем в 1949 г. исторический факультет Дагестанского педагогического института им. С. Стальского (ныне ДГУ), Высшие литературные курсы при Литературном институте им. М. Горького в Москве.
Юношей начал трудиться в родном колхозе, позже учительствовал, занимался научной деятельностью в Институте истории, языка и литературы Дагестанского филиала АН СССР, работал редактором даргинского выпуска альманаха «Дружба», главным редактором даргинского радиовещания, консультантом Союза писателей Дагестана, руководил даргинской секцией.
В настоящее время занимается литературным трудом.
Член Союза писателей СССР с 1950 г. Член Правления Союза писателей Республики Дагестан.
Печататься начал с 1945 г. на страницах райгазеты «Сергокалинский колхозник», республиканской газеты «Колхозное знамя», затем - в даргинских выпусках альманаха «Дружба».
Первая книга - сборник стихов «Мое счастье» - вышла в Дагестанском учебно-педагогическом издательстве в 1948 году. В последующем в издательствах страны вышло около 70 книг Рашида Ра¬шидова, опубликованных на даргинском, русском и других языках народов СССР.
Дагестанское книжное издательство в разные годы выпустило на даргинском языке сборники философской и гражданской лирики поэта: «В моем народе говорится» (1957), «Стихи и поэмы» (1959), «Гимн человеку» (1962), «Аромат солнца» (1963), «Орлы покидают гнезда» (1967), «Гроза и колыбельная песня» (1968), «Ранней осени цвета» (1972), «Своя судьба» (1974), «Этот мир» (1982), «Иней» (1985), «Цвета и мотивы» (1988).
Издательство «Советский писатель» выпустило лирические сборники Р. Рашидова «Весенние гости» (1959) и «Искры» (1980), издательство «Современник» - поэтическую книгу «Поклоняюсь высокому солнцу» (1975).
Значительная часть творчества Р. Рашидова посвящена детям. Он автор сборников стихов на даргинском языке, выпущенных в разные годы Дагестанским учебно-педагогическим издательством для детей дошкольного и школьного возраста: «Юный космонавт» (1957), «Разговор в саду» (1960), «Смешные люди» (1969), «Юные зодчие» (1975), «Стихи, написанные в солнечный день» (1979), «Стихи детям» (1981), «Вечером у ворот» (1983), «Пусть у каждого будет друг» (1986).
Книги детских стихов поэта, переведенные на русский язык, вышли массовыми тиражами в центральных издательствах страны. В издательстве «Детская литература» вышли его сборники: «Дети такие мне нравятся очень» (1955), «Охотник Муса» (1969), «Хороший день» (1974), «Умелец из Балхара» (1982), «У каждого есть друг» (1988); в издательстве «Советская Россия» - книга стихов для детей «Разбудить хочу я эхо» (1983). В Дагучпедгизе на русском языке изданы книги Р. Рашидова, написанные для детей: «Сйседи смеются» (1969), «Песня горского мальчика» (1971), «Я и тень моя» (1984).
Стихи Р. Рашидова в разные годы издавались отдельными книгами на эстонском, осетинском, аварском, кумыкском, лакском, лезгинском и табасаранском языках.
Р. Рашидов - драматург - автор пьес-сказок для детей, поставленных на сценах дагестанских театров: «Житель Соколиной горы», «Однорогий тур», «Снежный барс», «Ворона и чабан» и др.
Ему принадлежат переводы на даргинский язык трагедии Шекспира «Отелло», поэм А. С. Пушкина «Полтава», М. Ю. Лермонтова «Мцыри», В. В. Маяковского «Владимир Ильич Ленин», стихов русской, советской и зарубежной классики.
Р. Рашидов - народный поэт Дагестана (1970), лауреат республиканской (ДАССР) премии им. С. Стальского 1970 года в области детской и юношеской литературы (за книгу «Соседи смеются»), лауреат общественной литературной премии им. О. Батырая (1972). Ему присужден Почетный диплом международной премии Г.-Х. Андерсена за книгу «Хороший день» (1980).
Награжден медалью «За трудовое отличие» (1951) и орденом Трудового Красного Знамени (1960).
В 2004 за гуманизм и служение России удостоен памятной медали «100 лет со дня рождения Шолохова».
Как выдающийся писатель неоднократно был стипендиатом Госсовета и Президента Республики Дагестан.
Хизгил Авшалумов, рассказ «Встреча у родника».
Хизгил Авшалумов (1916–2001) Таты – одна из коренных народностей Дагестана. Большей частью они проживают в Дербенте и Дербентском районе. Татский язык относится к иранской группе языков. Таты издревле исповедуют иудаизм, и поэтому их до революции называли горскими евреями. Таты, проживающие в Азербайджане, исповедуют ислам. Они являются мусульманами. Письменность на основе древнееврейской графики и первые опыты литературы на ней появились у татов (горских евреев) ещё до революции 1917 года.Однако татская литература полнокровно стала функционировать лишь в 1920–1930-е годы. С 1928 года в Дербента начала выходить газета «Захметкеш» («Труженик») на татском языке, вокруг неё стала сосредоточиваться татская литературная молодежь. В «Захметкеше» печатали свои стихи и статьи Миши Бахшиев, Манувах Дадашев, Даниил Атнилов и другие. В татской литературе ещё в 1920-е годы стал известным драматург Юно Семёнов.Благодаря этой газете выдвинулся в литературе народный писатель, драматург и публицист Дагестана Хизгил Давидович Авшалумов, писавший на татском и русском языках. Родился он 16 августа 1916 года в семье крестьянина в селении Нюгди ныне Дербентского района.Х. Авшалумов вырос на традициях устного народного творчества своего, а также азербайджанского народа. На формирование его творческого облика значительное влияние оказали русская и азербайджанская классическая литература, а кроме того, произведения С. Стальского, Г. Цадасы, Ю. Гереева, А.-П. Салаватова. Своим творчеством Х. Авшалумов открыл новое – сатирическое – направление в родной литературе.Во время работы в газете «Захметкеш» Х. Авшалумов собирал фольклор родного народа, знакомился с литературой других народов. в газете Х. Авшалумов опубликовал свои первые заметки, зарисовки, фельетоны, очерки, в которых проявился его сатирический талант. В 1939 году публикуется повесть Х. Авшалумова «Влюблённые», которая принесла ему известность. С мая 1938 года до начала Великой Отечественной войны Х. Авшалумов работал научным сотрудником Института истории, языка и литературы, где он составил и выпустил русско-татский словарь, издал собранные им песни и сказки татов под названием «Татский фольклор».В годы Великой Отечественной войны Х. Авшалумов был заместителем командира кавалерийского сабельного эскадрона казачьего полка. Воевал на Северо-Кавказском и Белорусском фронтах. Дважды был ранен, награждён боевыми орденами и медалями. До 1955 года он служил военным корреспондентом. Демобилизовавшись в звании капитана, работал в редакции газеты «Дагестанская правда», позже – консультантом и секретарём правления Союза писателей Дагестана. Х. Авшалумов является членом Союза писателей СССР с 1940 года.В 1956 году в дагестанском книжном издательстве вышла первая книга его рассказов «Дружба» (на татском языке). В последующие годы выходили его книги на родном и русском языках: «Судьба Сосуна», «Невеста с сюрпризом», «Жена брата», «Сын ряженого», «Гюльбоор», «Шими Дербенди», «Толмач Имама», «Сказание о любви», «Фамильная арка», «Хитроумный Шими Дербенди» и др.Х. Авшалумовым написано несколько одноактных пьес, а пьесы «Кушак бездетности (по одноименной повести), «Любовь в опасности», «Покойник среди живых» нашли своё сценическое воплощение на сцене татского театра в Дербенте.В основном творчество Авшалумова определилось в середине 1950-х годов. Юмористические новеллы писателя проникнуты оптимизмом, гуманизмом. Через все его рассказы проходит идея благородства, мужества, отзывчивости, чистоты человеческих побуждений и отношений.Тема борьбы с пережитками старины стала ведущей в творчестве писателя. Авшалумов не щадит никого: под огнём его критики оказываются пьяницы, бюрократы, воры… Всюду слышим мы голос писателя-гражданина, человека, страстно любящего жизнь: «Жизнь – это солёная вода, чем больше пьёшь, тем больше жажда».Х. Авшалумов часто писал в жанре небольшого юмористического рассказа, сюжет которого основан на комизме положений, как, например, рассказ «Встреча у родника». В этом рассказе автор высмеивает ложное мужское самолюбие и с помощью добродушного юмора описывает, как в мужчинах пробуждается желание помочь женщинам. Иногда сатира Авшалумова обращается и к фантастике («Как я воскрес»).Х. Авшалумов обогатил татскую и всю дагестанскую литературу новым образом – Шими Дербенди, схожим с образом Моллы Насретдина из народных сказок. Этот старец является носителем лучших черт своего народа: он мудр и чудаковат, справедлив и суров, чуток и сердечен. Он нетерпим по отношению к бездельникам, тунеядцам, лгунам, пижонам и им подобным.В повестях «Дочь пастуха», «Под чинарами», «Возмездие», в романе «Фамильная арка» и др. произведениях писатель рассказывает о нелёгкой жизни своего народа в прошлом, о его настоящем, о своеобразных обычаях.Задания и вопросы:1. Законспектировать лекцию «Хизгил Авшалумов»;2. Прочитать рассказ «Встреча у родника» и ответить на вопросы:а) чему посвящён рассказ «Встреча у родника»?б) почему Омар стеснялся помочь жене?в) сопоставьте взгляды Омара, родившегося в ауле, и Сакины, выросшей в городе;г) сформулируйте идею рассказа (к чему призывает писатель своим рассказом); 3. Прочитать новеллы о Шими Дербенди («Модная невеста», «Как Шими перевоспитывал свою невестку»). Сформулировать проблематику и идею рассказов.
Аткай Аджаматов, творческий путь. «Я горжусь». Поэма «Оленьи рога».
Аджаматов Аткай Акимович (Аткай) (1910–1998)
Народный поэт Дагестана, лауреат республиканской премии им.
С. Стальского, прозаик, драматург, переводчик, фольклорист, этнограф,
публицист, общественно-политический деятель Аткай Аджаматов родился в 1910 году
в древнем кумыкском селе Эндирей в родовитой семье первостепенных сала-узденей*
Аджаматовых (* Сала-уздени – привилегированное сословие; уздени – свободные
крестьяне).
В пору вступления Аткая в самостоятельную жизнь (20–30-е
годы ХХ века), как известно, произошли существенные перемены в жизни народов
России. Трагические коллизии этого времени самым непосредственным образом
отразились и на судьбе Аткая, который не только выжил, но и стал одним из
зачинателей новой кумыкской литературы и организатором дагестанского
литературного процесса.
В 1929 году он окончил Первый Буйнакский педагогический
техникум. Его учителем и наставником здесь был талантливый поэт и драматург
Алим-Паша Салаватов, в соавторстве с которым были изданы первые хрестоматии по
родной кумыкской литературе для национальных школ.
Первые публикации Аткая появились в 1927 году на страницах
кумыкской областной газеты «Ёлдаш».
Его очерки «Из тесных гор на простор равнин» (1931),
«Добровольность – основа победы» (1932), поэма «Огонь по частной собственности»
и книга стихов «Атака по невежеству» (1934) показывали борьбу новых идей с
прежними устоями жизни.
В последующие годы в дагестанских издательствах вышли
его книги на родном и русском языках: «Тупау», «Простые слова», «Гнездо орла»,
«В кумыкской степи», «Моя звезда», «Рабият», «Чудотворные руки», «О луне и
чабане», «Тамада», «Белый голубь», «Танец узоров», «Триста гор» и другие, в
которых Аткай отстаивает идеи укрепления и развития социалистического строя.
Оказавшись в гуще художественно-литературной жизни
Дагестана, принимал активное участие в консолидации молодых писателей.
Совместно с прибывшими из Москвы русскими писателями Н. Тихоновым, П. Павленко,
В. Луговским и др. он участвовал в подготовке первого съезда советских
писателей Дагестана. Член Союза писателей СССР с 1934 года.
Учился на Высших литературных курсах при Литературном
институте им. М. Горького в Москве. В течение многих лет работал консультантом
правления Союза писателей Дагестана, руководил секцией кумыкских писателей.
По образованию и интеллекту Аткай олицетворял собой мост,
соединяющий прошлое народа с его настоящим, и в этом смысле осуществлял
своеобразный диалог времён и культур…
Вклад Аткая в дагестанскую литературу 30–90-х годов огромен.
Его перу принадлежат широко известные поэмы «На аульской свадьбе», «Оленьи
рога», «Сотав и Рашия», «Айдемир» и другие.
Аткай написал пьесы «Стальной капкан», «Ансар», «Невесты»,
«Сотав и Рашия», поставленные на сцене Кумыкского музыкально-драматического
театра им. А.-П. Салаватова, а пьеса «Птица Гуглухай» поставлена на сцене
дагестанского Театра кукол.
Проявил себя он и в переводческой деятельности. Им
переведены на кумыкский язык произведения русских классиков и поэтов народов
СССР.
Аткай составил поэтические сборники кумыкских поэтов о войне
«На фронт, товарищи, на фронт» (1942) и «Вперед, товарищи, вперед» (1944). Им
подготовлен к изданию один из разделов сборника «Сокровищница песен кумыков»
(1959, 1979).
В Махачкале, на доме по улице М. Гаджиева, 3, где жил Аткай,
установлена мемориальная доска.
Аткай. Слово о себе
Сейчас, когда я собирался написать «слово о себе» для этой
книги, вдруг заметил, вернее, еще раз вспомнил, что у меня почти нет стихов,
написанных от первого лица, от «лирического я».
Разве только те, где говорю о своей неудавшейся первой
любви…
Но сам я еще с детства любил слушать кумыкские песни героя о
своем подвиге и читать стихи, в которых автор выражает свое «я».
Песни героя о себе – как на черкеске газыри! Я говорю о тех
газырях, которые полны порохом. Песни героев о своих подвигах – это не
хвастовство. Песня и подвиг – близнецы.
Если станет аргамак похваляться,
Скажет: «Был я в походе первым».
Если сокол станет похваляться,
Скажет: «Сбил я на лету лебедя».
Если станет герой похваляться,
Скажет: «Много я по свету странствовал,
но вернулся в отчий дом».
Поскольку я, автор этой книги, в походе первым не был, на
лету лебедя не сбил, много по свету не странствовал – похваляться мне нечем. Я
еще в дороге. Мое желание другое: сохранить в себе вечное удивление миром,
людьми. Первозданно, как в детстве.
Был я маленьким. Зеленое поле. Дорога ровная. Но вдруг
линейка покачнулась, спускаясь в неглубокую, не очень широкую балку, свернула с
дороги и выехала на цветущий луг. Как удивительно бесшумно покатились колеса!
Никогда не забыть бы мне это диво – мягкую, зеленую тишину!
Был я маленьким. Бахчевое поле. Как Млечный Путь, протянулся
длинный тонкий стебель арбуза. Боже, какой он огромный! Как целая луна с
зеленым ореолом.Никогда не забыть бы мне это огромное, круглое, полосатое чудо!
Был я маленьким. Вернулись домой к вечеру. Вошли в комнату,
в ней оказалось темно. Я маленький, радостный – комната печальная. Моя бабушка
Бы-кый-абай зажгла большую лампу. Алла-лалай, валла-лалай! Как я удивился
волшебному свету!
Удивление – начало моей жизни,
Удивление – середина моей жизни,
Удивление – пусть станет концом моей жизни.
Находясь в дороге, как бы я хотел в своем поэтическом пути
сохранить вечную молодость восприятия.
Мне бы к людям заглянуть,
Тихой строчкой прошептать,
Нежность в девушку вдохнуть,
Парня к мужеству призвать;
В дом за домом бы суметь
Постучаться по пути —
Ухо каждое задеть,
В сердце каждое войти!
Магомедова А.Ш.
Дружба народов России в поэме Аткая «Оленьи рога»
Поэма Аткая «Оленьи
рога», написанная в лиро-эпическом жанре, является поэтическим памятником
народов Дагестана великому художнику слова Л.Н. Толстому.
Образ Л.Н. Толстого в поэме сродни лучшим положительным
героям отечественной литературы. Он вырисовывается таким, каким был в жизни,
великим и простым человеком, всю жизнь мечтавшим приносить пользу своему
народу:
Я Аллагь, оьльмесин булай язывчу
Ол ольсе оьлежек язгъанларыда
Тек Толстой «биразда» къолай язывчу
Язгъалы яшайгъан бютюн барыда.
Все сердце, званья, дар могучий свой
Великий Лев своей отчизне дал,
Всю жизнь искал добро и не нашел (1, с. 207).
По мере развертывания повествования проявляются простота,
гуманность, доброе расположение великого писателя к представителям малых
народов Кавказа. С любовью рассказывается в поэме о том, как память о великом
урусе белобородом дорога не только русскому народу, болью и скорбью которого он
жил, но и горцам Кавказа и Дагестана, потому что он любил Кавказ, сумел оценить
горцев, понял их душу и великолепно показал в своих произведениях «Хаджи-Мурат»
и «Кавказский пленник».
В основе поэмы лежат реальные факты, повествование о великом
русском писателе ведется в форме воспоминаний трех персонажей. Первый из них –
лирический герой, мальчик (под ним мы подразумеваем Аткая в дни его детства),
который переносит нас в удивительно полнокровный мир горских легенд. Без всяких
внешних эффектов, задушевно и тепло автор ведет разговор о том, как великий
писатель вошел в его жизнь еще в детские годы: «"Хаджи-Мурата" нам
читал Агай» (1, с. 208).
В воспоминаниях маленького горского мальчика навсегда
остались зоркие, добрые и мудрые глаза под густыми, нависшими бровями, которые
смотрели на него со страниц книги. Они принадлежали белобородому русскому
старику. Такой же старик, но только горец, сидит рядом и рассказывает
племяннику на родном языке увлекательную повесть о герое, имя которого стало в
горах легендой. Герой этот – Хаджи-Мурат.
Старик Агай рассказывает мальчику о «Кавказском пленнике»:
«Кавказский пленник», помнится, потряс:
Седой урус рассказывал о нас.
Вместе с «Хаджи-Муратом», «Кавказским пленником» Л.Н.
Толстой входит в жизнь автора и всех горцев, будит фантазию маленького Аткая,
восхищая его своей мудростью и человечностью.
Второй повествователь – мудрый старец Залимхан, который, как
и Толстой, был строг и белоглав:
Похожи старики – одно обличье…
Быть может, Залимхан – не Залимхан:
Он – Лев Толстой (1, с. 217).
Вот оно – приобщение горца к миру прекрасного. Замечательно
то, что Аткай передал это приобщение не холодными, отвлеченными рассуждениями,
а живыми, эмоционально окрашенными картинами. Это приобщение к прекрасному
через бессмертную литературу, через великого Толстого, которого так любил
Аткай.
С первых же страниц поэмы Аткаю удается переплести детское восприятие
поэтического мира книг Льва Толстого с поэтическим миром горских легенд. Это и
легенды об удивительно близком к природе старике, которому медведь доверчиво
протягивает лапу с занозой, и легенда о любимом кумыками поэте Йырчи Казаке, и
близкая к легенде история попавшего в русские леса кавказского горца,
полюбившего в имении Толстого русскую девушку Марию. Начало, идущее от
дагестанского фольклора, переплетается с образом Толстого, возникающим в
сознании горского подростка. Тем самым Аткай как бы подсказывает нам: вот он,
второй, неразрывно связанный с первым, источник приобщения к прекрасному –
родная стихия горской народной поэзии!
Во второй части поэтический замысел автора расширяется.
Лирический герой поэмы не узнает в себе того босоного мальчика, хотя, как и
прежде, по-молодому бьется его сердце, взбадриваемое живым духом толстовских
образов. Сегодня, много лет спустя, он идет к любимому Толстому в гости, в тот
дом, где писатель когда-то жил и творил. Аткай погрузнел, постарел, и мысль о
Толстом, о его простоте, близости к народу, его живом ощущении народной боли
вызывает у поэта думы о себе самом: он не доволен собой, «пешком здесь
захаживал Толстой-старик, тебя ж везет удобная машина» (1, с. 212).
В Яснополянском доме гостят друзья дагестанского поэта. Один
из них – чеченец Джамалутдин, похожий на тех горцев, которых видел Л.Толстой.
Гости глядят в музее Толстого на того, кого они полюбили еще в детстве, а
хозяин дома с портрета на стене тоже всматривается в своих гостей, как будто
вспоминая их лица. В поэме Аткая много искренних, от души идущих слов-обращений
к Толстому, мыслей о русском языке, русской литературе, которые давно стали
родными в горах Дагестана.
Мысль о приобщении дагестанцев к богатствам русской
литературы по-аткаевски парадоксально переплетается с неожиданной мыслью о том,
что на Кавказ ссылались «крамольники», и это сблизило их с горцами, сделав горцев
земляками таких титанов русской культуры, как Толстой, Лермонтов, Пушкин,
воспевших в своем творчестве Дагестан, Кавказ.
Во второй части поэмы А. Аджаматов развивает и закрепляет
мысль о родстве и слитности двух поэтических национальных культур – горской и
русской. Мысль эта проводится на фоне горских и русских легенд. Снова всплывает
в нашем сознании образ бредущего в кандалах Йрчи Казака, появляется
мальчишеская мечта о волшебной палочке, которая может сделать всех людей
счастливыми.
С любовью автор повествует о том, что память о Толстом
дорога горцам Кавказа:
С именем кумыков он знаком,
Он гощевал подолгу в Дагестане.
Кавказ им был особенно любим,
И любит наш Кавказ его особо…(1, с. 214).
Две последние строки лейтмотивом проходят через всю поэму. С
необыкновенной простотой Аткай повествует о любви дагестанского народа к
Толстому, о почитании русского языка как языка межнационального общения.
Писатель в поэме – человек, всегда мечтавшй быть полезным своему народу:
Лишь об одном всю жизнь мечтал Толстой:
Полезным быть для своего народа (1, с. 217).
Переплетение реального и легендарного не противоречит
реалистическому духу поэмы, не искажает образ Л. Толстого, который показан как
добрый человек, искренне заботящийся о нуждах простых людей. Об этом автор
повествует во второй части поэмы. Естественность, простота изложения,
отсутствие необычных поэтических сравнений придают реалистичность действиям
писателя, делают его образ близким, родным и понятным людям. И в этом –
огромная заслуга Аткая Аджаматова.
В поэме автор строго придерживается
реалистических принципов. Даже в лирических отступлениях, которые перемежаются
с рассказами стариков о любви горцев Дагестана к Толстому, нет славословия,
стандартного величания, которые нередко присутствовали в кумыкской поэзии
прежних лет.
Вся поэма А. Аджаматова пронизана темой дружбы народов
России. Эта тема слышится и в тех строчках, где автор повествует о своеобразном
венчании мусульманина Залимхана и христианки Маруси. Залимхан знал Толстого,
служил в его имении и влюбился в русскую девушку Марусю, но та боялась выходить
замуж за мусульманина, хотя и любила его. Факт жизненно достоверный. Толстой
нашел выход:
Гляди Маруся,
Слушай ты, кумык:
Евангелие на Коран похоже.
Любовь имеет лишь один язык.
Целуй Евангелие и будь верна,
А ты целуй Коран… Христос с тобой! (1, с. 210).
Автор показывает, что для Толстого не существовало
национальных границ. Эта мысль подтверждается и в следующих строчках:
Он не делил по нациям людей.
Он, мудрый, одинаков был со всеми (1, с. 214).
Обе части поэмы Аткая объединяет образ оленьих рогов,
добытых на охоте в притеречных лесах. Этот образ становится поэтическим
символом дружбы, связывающим братские народы.
В поэме этот образ-символ встречается трижды. Первый раз,
когда мальчик и дядя Агай посетили старца Залимхана – на стене у него висели
оленьи рога. Залимхан рассказывает, как однажды на охоте Толстой подстрелил
оленя и «голову с ветвистыми рогами» в память о Дагестане увез домой.
В третий
раз образ возникает, когда Аткай посетил дом-музей в Ясной Поляне и в кабинете
Толстого увидел оленьи рога, те самые, что Толстой привез из Дагестана. Оленьи
рога становятся символом освободительного движения народов Кавказа – «в них
размах седых хребтов Дагестана и гармония дубов России». Этот символ для автора
– своеобразная, очистительная сила, целебный бальзам. В финале поэмы идея
межнационального общения звучит с особой силой. Аткая переполняет чувство
общенародного единства, братского родства всех народов на Земле. Эти строки
становятся своеобразным призывом к миру, единению всех народов Земли.
Поэма «Оленьи рога» становится символом не только величия
таланта Л.Н. Толстого, но и свободы писателя, ценившего ее как высший дар. Он
увез с Кавказа в Россию оленьи рога, олицетворяющие в данном случае
свободолюбивый дух его народов, напоминающие о возможности свободой излечивать
недуги Родины. В более широком смысле Аткай подводит читателей к мысли, что «и
малые звезды украшают небо», и малые народы могут внести достойный вклад в
историю страны. Побывав на Кавказе, став кунаком горцев, Толстой полюбил эту
землю и простых горцев, их песни, пословицы и поговорки.
Поэма Аткая насыщена авторскими отступлениями. Как уже
говорилось выше, она состоит из двух глав: одна рассказывает о детстве автора,
вторая переносит читателя в пору зрелости поэта. Несмотря на разрыв во времени,
в художественном повествовании присутствует органическая связь сюжетных линий
обеих глав, что выявляет ее эпическую основу.
При чтении поэмы «Оленьи рога»
ощущается ее жанровая близость с кумыкской народной поэзией. Это выражается в
ее романтической приподнятости, в символике, характерной для фольклора, хотя
отношение к фольклору здесь носит творческий характер, опосредованный ощущением
исторической дистанции. Особую нагрузку несет описание природы. Автор передает
романтическую прелесть дагестанского и русского пейзажей. Впечатлительность
поэта вызывает у него поток лирических чувств. Вышеизложенное позволяет сделать
вывод, что в поэме явно проявляется сближение лирического и эпического моментов
с преобладанием эпического в развитии сюжета.
А. Назаревич в статье «Память о Кавказе в яснополянском доме
Толстого» писал: «Пожалуй, никто из дагестанских писателей не знает так хорошо
родной фольклор, как Аткай. Мы с ним давно дружим на этой почве, и меня
заинтересовали первые же строчки подстрочника, – я почувствовал за ними
удовольствие познакомиться с новой кумыкской легендой, на это Аткай удивительно
щедр. Я стал внимательно вчитываться в подстрочник, стремясь представить
поживее, ощутить дух оригинала. И вдруг, к своему удивлению, почувствовал, как
за нескладными фразами перевода встают поразительно реальные, по-настоящему
поэтические картины самой жизни.
Новое произведение Аткая было овеяно дымкой
старины, легендой и реалистическим рассказом о том, что необычайно близко нам в
наши дни… Я думаю, что поэма Аткая «Оленьи рога», действительно, одно из самых
значительных произведений дагестанской поэзии, хотя недоделки в ней, бесспорно,
имеются» (2).
В жанре лиро-эпической поэмы Аткаю удалось передать
многонациональное богатство духовного опыта Дагестана, мудрость, нравственную
силу дагестанцев, их сложную историческую судьбу, своеобразие путей
социально-экономического и культурного развития, что расширило проблематику его
творчества и привело к усложнению характеров героев произведений.
_____________
Литература: 1. Аткай. Оленьи рога. В кумыкской степи. –
Махачкала, 1960. В дальнейшем ссылки даются на это издание с указанием страниц
в скобках; 2. Назаревич А.Ф. Поэма о великом человеке. Рецензия о поэме Аткая
«Оленьи рога» // Даг. правда. – 1960. – 20 ноября.
Вопросы и задания:
1. Законспектировать лекцию об Аткае Аджаматове;
2. Прочитать и
законспектировать статью А.Ш. Магомедовой о поэме «Оленьи рога»;
3. Прочитать
«Слово о себе» и ответить на вопросы:
1) какое качество в себе поэт называет самым главным?
Осталось ли оно неизменным и спустя годы?
2) как поэт объясняет отсутствие у него стихов, написанных от первого лица?
Муталиб Митаров, творческий путь. Поэма Иран-Хараб.
Муталиб Митаров
(1920–2011)
Муталиб Митаров родился 23 февраля 1920 г. в с.Кондик Кюринского
округа Дагестанской области. Будущий поэт вырос в семье крестьянина. Часто
юноша отправлялся на заработки с отцом в табасаранские и лезгинские аулы.
Наряду с табасаранским он владел и лезгинским языком. На формирование М.
Митарова как личности и поэта большую роль сыграла не только устная поэзия
табасаранского народа, но и поэтические творения дагестанских, закавказских,
преимущественно азербайджанских, художников слова.
Уже в 1937 году на страницах районной газеты «Красный Табасаран»
появилось первое его стихотворение «Все на выборы», посвященное выборам в
Верховный Совет СССР. Еще в молодом возрасте М. Митаров с лезгинского на родной
язык перевел стихи С. Стальского, которые вошли в 1939 г. в сборник «Избранные
произведения С. Стальского». Затем он перевел на табасаранский язык рассказы Л.
Толстого для детей, произведения А. Пушкина, Ю. Лермонтова и других классиков
русской литературы, подготовил к печати сборник произведений табасаранских поэтов.
Все это принесло ему заслуженную известность.
Сложным этапом в жизни Митарова стал период Великой Отечественной
войны. Сам поэт пишет: «Я бывал у смерти на краю, /
Умирал за Родину свою».
В 1940 г. он был призван в армию. В 1941 году стал курсантом военной
школы и находился в Ленинграде. Уже первые дни Великой Отечественной дороги
войны привели его в Мурманск. Муталиб Митаров – замполит стрелковой роты,
действовавшей при штурме стратегической высоты у реки Западная Леща, во время
тяжёлых боёв был неоднократно ранен. После третьего ранения полгода лечился в
госпиталях.
В дни жестоких испытаний он воочию увидел и понял, как советский
человек любит свою Родину и предан ей. Это все он отразил позже в поэме
«Сказание о чунгуре». Летом 1942 года Митаров, будучи инвалидом войны первой
группы, вернулся в родной аул.
Война закалила его характер, она прошла сквозь сердце поэта, оставив в
памяти светлые образы павших товарищей по оружию и научив любить и ненавидеть.
Поэтому тема защиты Родины, борьба за мир впоследствии стали основными мотивами
его творчества.
Ранение не позволило ему снова стать солдатом, но война сделала его
бойцом на трудовом фронте. В 1943 году Митаров был избран первым секретарем
Хивского райкома комсомола, затем занимал ответственные хозяйственные должности
в районе и республике. В 1945 году М. Митаров стал заместителем председателя
Дагхудожпромсоюза. В последующие годы работал редактором Дагестанского книжного
издательства, референтом Дагестанского отделения общества «Знание».
В 1951 г. М. Митаров окончил областную партийную школу, а в 1957 г. –
Высшую партийную школу при ЦК КПСС. Работал в аппарате Дагобкома КПСС, затем
первым секретарем Табасаранского райкома партии, министром бытового
обслуживания республики, директором Дагучпедгиза, директором Республиканского
литературного музея.
В 1949 г. он издал первый сборник табасаранской поэзии «Бахтавар
уьмур» («Счастливая жизнь»). В 1959 г. вышла его книга «Строки из жизни», куда
вошли стихотворения и поэмы «Иран-Хараб» и «Мастерица».
Значительное место в творчестве М. Митарова занимала историческая
тематика. Этому способствовало длительное собирание поэтом народных эпических
творений – легенды «Крепость семи братьев и одной сестры», «Битва с персами» и
другие, в которых показана борьба табасаранцев с многочисленными завоевателями.
В сборники «Народные песни» («Халькдин ирс»), «Жизнь в узорах» («Накъшариъ айи
уьмур») М. Митарова вошли легенды и предания о борьбе с иранскими, турецкими
поработителями.
Размышления об исторических судьбах народа, его патриотизме отражены в
поэмах «Иран-Хараб» («Гибель Ирана»), «Кровавые скалы» («Ифдин гъарзар») и
других.
Историческая поэма Митарова «Иран-Хараб» стала явлением в дагестанской
литературе, в ней описана борьба свободолюбивых горцев против иранских полчищ
во главе с Надир-шахом. М. Митаров использовал не только легенды, предания, но
и народные песни, произведения поэта-воина Мирзы Калукского, предводителя
табасаран в битве с иранцами в Андалялской долине, где тот и погиб. События,
которые легли в основу этой поэмы, относятся к 1734–1743 гг., когда совместно с
другими дагестанскими народами табасараны героически сражались с иранскими
завоевателями. В поэме описаны жестокость завоевателей, свободолюбие горцев.
Поэма состоит из пролога, 20-ти глав и эпилога.
Вблизи табасаранского аула Кувиг свыше 1,5 км над уровнем моря
расположена высокая гора «Кьаркъул дагъ», площадка на ней называется «Эреллер».
По преданию, на этой площадке иранские полчища убивали жителей близлежащих
аулов, и образовалось озеро, известное как «Озеро крови» («Ифдин дагар»). По
другим преданиям, в местности «Сенгирик» и «Къай-къуйдиъ» шахские войска также
убивали детей и стариков. При чтении поэмы М. Митарова перед глазами предстает
«кровавая история», читатель слышит крики и видит слезы истерзанных, замученных
детей, женщин и стариков: «С аулов окрестных / Сгоняют в долину всех жителей
местных, / Здесь женщины, древние старцы и дети.
/ Рубцуют их спины иранские плети…». Так изображает поэт дикие,
варварские действия полчищ Надир-шаха над беззащитными людьми на дагестанской
земле.
Поэма насыщена примерами героической, мужественной борьбы народов против
иноземных завоевателей. Митаров с эпической широтой, масштабно рисует
исторические события. Зримо и рельефно выступают такие герои, как предводитель табасаранских
отрядов Мажвад, богатый Навруз и многие другие безымянные защитники.
Убедительно и художественно даны образы врагов – шаха Надира,
мечтавшего о мировом господстве, его брата Ибрагима, а также предателей и
изменников родного края – Джюгея, Усмана и других. В поэме приводятся
топонимические названия, где происходили военные действия. Поэт стремится к
реалистическому изображению эпохи. Об этом свидетельствует то, что он ведет
свое повествование в соответствии с историческими фактами (поход Надира в
Индию, убийство брата Ибрагим-хана и т. д.).
Митаров в поэме подчеркивает солидарность всех дагестанских народов,
борющихся против полчищ Надир-шаха: лезгин, аварцев, кумыков, даргинцев,
лакцев, табасаран, агулов и других.
Поднялся на борьбу весь Табасаран,
Из Лезгистана тоже многие пришли,
Двое гонцов вернулись из Кайтага
И сообщили, что кайтагцы в пути,
Готовились идти на помощь еще
кумыки, аварцы и лакцы.
Днем и ночью люди готовились к бою,
Точили кинжалы и ковали мечи,
Отложив в сторону серебро и золото,
Кубачинские мастера принялись за сталь!
В 1960–1970-е гг. Муталиб Митаров на родном и русском языках издал
повести «На заре», «В разведке»; поэтические сборники «Сообщите друзьям»,
«Поэмы», «Стихи», «Избранное», «Песня скал», «Солнце Сулака» и другие.
Творчество Митарова 80–90-х гг. шло по пути углубленного отражения
действительности, усиления связи с жизнью, развития его гражданских и
общественных черт, расширения тематики, разнообразия манер и стилей на основе
использования лучших национальных традиций литератур народов Дагестана, русской
литературы.
Отличительная черта творчества М. Митарова – раскрытие внутреннего
мира горца, стремление мобилизовать весь арсенал темы, которой подчинены все
художественные компоненты. Характерными для этого периода были стихи «Баллада о
старшем брате», «Русскому народу», «Голос Рубаса», «Брат мой» «ЧиркейГЭСстрой»,
поэмы «Кровавые скалы», «Судьба абрикосового дерева».
В сборник «Симфония души» вошли стихи и поэмы «Сам себя суди», «Мое желание»
и другие. В 1990 г. вышел его сборник «Воскрешение», состоящий из стихов,
воспоминаний, написанных в разные годы. В этом же году появился сборник «Я вижу
душу каждого цветка», в который включены статьи о творчестве М. Митарова.
Известные литературоведы России и Дагестана высоко оценили его поэтическую
деятельность.
Митаров многое сделал для пропаганды табасаранской литературы. В
разные годы он был составителем и редактором альманаха «Литературный
Табасаран». Многие его произведения печатались в журналах на дагестанских и
русском языках в местной и центральной печати. Его произведения вошли в
школьные учебники. Некоторые его стихи стали народными песнями. Произведения
поэта-гражданина учат мужеству, героизму, трудолюбию, любви к Родине, женщине.
Родина высоко оценила подвиги Муталиба Митаровича в боях с
немецко-фашистскими захватчиками, а также на поприще созидательного труда,
творческой деятельности. Он был награжден орденом Отечественной войны и многими
медалями, ему присвоены почетные звания «Народный поэт Республики Дагестан»,
«Заслуженный работник культуры ДАССР», он был удостоен Государственной премии
Республики Дагестан в области литературы.
«Иран - Хараб» - первое крупное произведение в табасаранской литературе, где Муталиб Митаров «озвучивает» героико-исторические события, связанные с нашествием персов в Дагестан в 30-40-ых годах XVIII века.
Поэт Муталиб Митаров вынашивал идею написания историко-патриотической поэмы о дагестанских походах персидского правителя Надир-шаха еще в годы войны, когда он замерзал в окопах Карельского фронта в 1941-42 гг.
Места сражений с иноземными захватчиками поэту были знакомы с детства. Всюду на пашнях вблизи сел Кандык, Куштиль, Чувек, а также на развалинах сожженных населенных пунктов диричского магала , часто находили фрагменты заржавевших воинских доспехов или оружия.
Сотни лет в народе бытовали различные версии преданий и легенд о героических подвигах диричского ополчения. Более того, по всему Таба-сарану раскиданы безымянные персидские кладбища с наспех поставленными необтесанными плитами над могилами непрошеных «чужеземных гостей».
Сражения с Надир-шахом, вошедшие в героическую летопись табасаранцев, отразились в народном творчестве как наиболее драматические вехи в истории народа. Исторические события XVIII века оставили заметный след и в духовном наследии других народов Дагестана. Если у аварцев, лакцев, даргинцев, кумыков персидские походы XVIII века художественно перевоплотились в исторических или героико-исторических песнях, то у народов Южного Дагестана они нашли отображение в многочисленных героических и исторических антинадировских сказаниях.
Вопросы и задания:
1. Законспектировать лекцию
«Муталиб Митаров».
2. Прочитать поэму "Иран-Хараб".
3. Прочитать стихотворение
«Пленник природы» и ответить на вопросы:
Блеснула молния на небосклоне –
Дождинки падают в мои ладони.
Природы пленник, как и пленник твой,
Везде ищу твой образ дорогой.
Ты говорила, расставаясь: – Я
Вернусь, любимый, каплею дождя.
Чтоб не грустил, чтоб жил ты без тревог,
В душе надежды поселю цветок.
Ты повторила, тихо уходя:
– А не вернусь я каплею дождя,
Я градом упаду перед окном,
Ты только жди – и я приду огнём.
Ни градом и ни каплею дождя
Ты не пришла – не понял я тебя.
Наверно, стала огненным столбом
И всё сожгла ты на пути своём.
Природы пленник, как и пленник твой,
Везде ищу твой образ дорогой.
И выхожу, измученный, за дверь –
Во что же превратишься ты теперь?..
(Пер. В. Фирсова и И. Савельева)
Вопросы:
1) к какому виду лирики вы
отнесёте стихотворение «Пленник природы» – к любовной или пейзажной? Обоснуйте
свои выводы;
2) какие мысли и
настроения владеют лирическим героем? С помощью каких художественных приёмов
они передаются (сравнения, эпитеты и др.)? Приведите конкретные примеры из
текста;
3) какую роль выполняет в
этом стихотворении пейзаж? Что общего между миром природы и внутренним миром
лирического героя?
Поэма Иран-Хараб
Эффенди Капиев, творческий путь. «Поэт».
Жизнь и творчество Эффенди Капиева Жизнь и творчество Эффенди Капиева – это замечательная симфония дружбы, любви и
веры. Но и этой симфонии не было суждено закончиться. Он не успел завершить свою
самую заветную книгу, о которой мечтал. Все его творчество, вся жизнедеятельность его –
это поиск. Как златокузнец ищет свой неповторимый, единственный узор, так Э. Капиев
всю жизнь упорно искал свой путь в литературе. Искал, нашел и… сгорел. Но все, что он
создал, – от названий первых книг и до последних записей – для нас с каждым годом
приобретает все большее значение и звучание. Его наследие – это зов и завет, заповедь и
завещание бессмертного поколения, потом своим создавшего богатства нашей Родины и
кровью своей защитившего честь и свободу ее. Все, что написал Эффенди Капиев,
написано о нас и для нас. Неслучайно главным эпиграфом для главной своей книги
«Поэт» он взял знаменитые слова А. М. Горького: «Эй вы, люди! Да здравствует ваше
будущее!». Эффенди Мансурович Капиев родился 13 марта 1909 года в высокогорном Дагестане,
лакском ауле Кумух, в семье мастера-кустаря, гравера и ювелира. По рассказам его
неграмотной матери, Эффенди родился через полгода после смерти бабушки, в тот год,
когда отец Мансур, продав своего осла, в дом привез несколько фунтов винограда, в тот
год, когда в Темир-Хан-Шуре был убит пристав. По этим «справкам» сам Эффенди
установил, что он первый мальчик и четвертый ребенок в семье, родился в 1909 году.
Вместе с материнским молоком мальчик впитывал сказочную мудрость песен и песенную
сладость сказок своего народа, которые запомнил на всю жизнь. Детские годы он провел в
Ставрополье, находясь там с отцом-отходником, там же обучился русскому языку и
познакомился со стихами Пушкина и Кольцова.
В то время в стране происходили события, значение и величие которых Капиев осознал
лишь позже. Шла революция. Она спрашивала у каждого бедняка: «О чем ты думаешь?
Какие у тебя невзгоды, бедняк, а ну, посмотрим!»
«Я не могу гордо сказать – писал Эффенди с некоторой болью, – что родился поздно, что
выносил на штыке своем сквозь дым, сквозь пламя, сквозь взбудораженную гущу тех дней
Октябрьскую победу. Я не растил, я не вздымал ее. Творимая отцами моими, она с
могучим грохотом и гулом взошла надо мной, над землей, яркая, как комета и, осветив все
темные, пугающие трущобы, стала расти, шириться, шириться…» Именно в те дни революционных схваток Капиевы уложили свои бедные пожитки в
крытый калмыцкий фургон и ночью тайком покинули селение Аркаки. На пыльных
улочках того селения осталась часть детства поэта. Год продолжалось скитание семьи по
дорогам войны. Наконец больные тифом они добрались до Темир-Хан-Шуры и
остановились в доме Аччуни Саидгусейнова, у невесты поэта и революционера Гаруна
Саидова, к которому Эффенди был по-мальчишески привязан и который рано научил его
думать. Но вскоре Гаруна Саидова казнили деникинцы. С тех пор Эффенди Капиев
становится вдумчивым и взрослым. Когда в семье появился новый сын, младший брат
Эффенди, то ему по просьбе старшего брата дали имя Гарун. Знаменитое же
стихотворение поэта и революционера «Свобода – свет, мать – свобода», ставшее песней
красных партизан, позже Капиев блестяще перевел на русский язык.
Эффенди Капиеву рано пришлось встать на самостоятельный путь, мыслить достойно и
независимо.
Гонимый нуждой отец снова уезжает на заработки в надежде спасти и вернуть свое
имущество, оставленное на попечение кунака. Мать поступает на консервный завод
чернорабочей. Эффенди тогда было одиннадцать лет. Позднее он вспоминает: «Мать свою
я видел только раз в сутки. Поздно ночью тихо приходила она домой, ни слова не говоря,
раздевалась, падала на постель и засыпала. Порою я слышал слабые стоны, и тогда мне
становилось жутко, бесконечно жаль ее, сестер, себя… Матери моей было около сорока
лет, но прежде времени поседевшая, она выглядела старухой». Тяжелое материальное положение семьи и великая, неутолимая жажда к знаниям привели
юного Эффенди сначала в школу-интернат для горцев, а потом в Дагестанский
педагогический техникум. Здесь и посетила Капиева сокровенная муза. Она разбудила в
нем лучшие чувства, зажгла огонь любви, благородства и красоты. Она расширила
границы его эстетического восприятия мира. Жизнь для него становится интересной и
прекрасной. Поэзия, которая качала колыбель его детских грез, сопровождала повсюду,
теперь становится частицей его жизни, главной движущей силой душевных порывов
отрока и юноши. Потом она целиком овладевает им. Любознательный юноша жадно читает все. Пишет сам. Выступает. Путешествует. И не
раз, поднявшись на «Кавалер-батарею» – на эти каменные громады перед бывшей
казармой царских войск, а теперь уже перед Темир-Хан-Шуринским педтехникумом,
расстегнув на груди рубаху, читает на ветру своим школьным товарищам стихи Пушкина,
Лермонтова, Некрасова, Хетагурова. Временами увлекается баснями Крылова. Юноша
жил беспокойно, словно орленок, который готовится к первому полету. В мечтах же он
летал над горами в белых папахах, над полями, лесами, над синими морями.
В 1928 году, после окончания Буйнакского педагогического техникума, он некоторое
время учительствовал в Аксайской семилетней школе, где преподавал русский язык.
Будучи учителем в селении Аксай, девятнадцатилетний Эффенди Капиев стал вести свой
«Дневник педагога». Туда он вносил свои наблюдения, маленькие рассказы, стихи. В них
пока не чувствовалось большого жизненного опыта, но все же это были его собственные,
капиевские размышления. Эффенди пишет разные варианты разных рассказов, имевших
место в жизни и придуманных. К нему приходит чувство недовольства собою, первый и
необходимый признак настоящего таланта и цельности натуры. Он организует суд над
собою. Вот его выводы о своих первых рассказах:1. Нужно иметь свой стиль.2. Язык надо еще и еще шлифовать.3. Нужно создать во что бы то ни стало эмоциональную напряженность в повествовании.4. Язык говорящих надо стилизовать.5. Нужна типичность, а не исключительность.
Однако учебный год Эффенди не закончил, он был арестован в апреле 1929 года по
подозрению в связи с одним из жителей селения – Будай-Ханом, бывшим царским
офицером. Позже, в 1930 году, по путевке комсомола Капиев продолжал учебу в
Ленинградском машиностроительном институте, но из-за болезни прервал учебу и
вернулся в Дагестан. Работал в редакции кумыкской газеты «Товарищ», позже –
ответственным секретарем журнала «Строительство Дагестана» и «За коммунистическое
просвещение».
Началом литературной деятельности Эффенди можно назвать 1931 год, когда в газете
«Красный Дагестан» был опубликован его рассказ – «Приговор приведен в исполнение».
Тогда же Эффенди первым в Дагестане начал переводить произведения дагестанских
поэтов и прозаиков на русский язык. В начале 1932 года Капиев в 22-летнем возрасте
становится ответственным секретарем ДАПП (Дагестанской Ассоциации Пролетарских
Писателей).
В 1934 году состоялся первый съезд дагестанских писателей, который стал памятным
событием в истории культурной жизни дагестанского народа. Многое им было сделано в
преддверии этого съезда. Капиев собирал и сплачивал литературные силы Страны гор,
редактировал первый и единственный номер литературно-художественного журнала
«Штурм» и книжку «Дагестанские поэты». На самом съезде наряду с горячими, достойными выступлениями звучали нотки о
беспомощности, слабости письменной литературы республики. Одни хотели выгоды от
молодости нашей литературы, другие просили скидки на малочисленность наших
народов, третьи ссылались на позднее развитие нашей культуры.
И тогда встал молодой Эффенди Капиев. Он вышел на трибуну и провозгласил: «Золотое
детство дагестанской литературы прошло. Да здравствует зрелость, и никаких скидок». С
тех пор под этим девизом проходят все съезды писателей.
Тогда же Э. Капиев вошел в состав Правления Союза писателей Дагестана, был избран
делегатом Первого съезда писателей СССР. Вместе с группой литераторов из союзных и
автономных республик Эффенди встречался с А. М. Горьким на его подмосковной даче в
Горках, где читал свои переводы стихов. В том же году он становится членом только что
созданного Союза писателей СССР, а в государственном издательстве «Художественная
литература» (ГИХЛ) выходит в свет первая дагестанская антология «Дагестан»,
составленная и отредактированная Капиевым. В 1935 году Капиев переехал в Пятигорск, где работал в редакции газеты «Молодой
ленинец». В том же году он побывал в селении Ашага-Стал у народного поэта Дагестана
Сулеймана Стальского, где возникло творческое содружество двух писателей.
С 1937 года Эффенди полностью отдает себя литературной деятельности, много ездит по
Дагестану, собирая и записывая фольклорные материалы и произведения дагестанских
поэтов, представителей устной поэзии.
В декабре 1938 года на декаднике новеллистов в Московском клубе писателей Капиев
читает одну из глав рукописи «Поэт». В 1940 году принимает участие в работе
Всесоюзного съезда фольклористов в Москве, а в ноябре на встрече с творческой
интеллигенцией в Институте истории, языка и литературы в Махачкале читает главы
рукописи «Поэт», прототипом главного героя которой стал Стальский.
Не все книги, созданные им, удалось Эффенди Капиеву увидеть напечатанными при
жизни. Но две книги горской поэзии, два необыкновенных сборника он все же увидел. Это
были «Песни горцев» и «Резьба по камню». В них сегодняшние горцы узнают себя и
своих соседей – единых по духу, по душевному складу, по быту и по образу мышления. В
то же время обе эти книги являются как бы шапками-эпиграфами ко всему тому, что
писали дагестанцы о себе и пишут сейчас. Их можно показать как удостоверение
личности большой, но не шумной судьбы малочисленных горских народов. Дагестанцы
всегда будут благодарны автору за эти книги, ставшие для многих настольными.
Эффенди Капиев был неутомимым искателем, вдохновенным первооткрывателем древних
песен дагестанских горцев, произведений и жизнеописаний классиков дагестанской
поэзии: Махмуда, Батырая, других известных и малоизвестных певцов. Он первым открыл
для всей страны своих современников, народных поэтов Сулеймана Стальского, Гамзата
Цадаса, Абуталиба Гафурова. До Э. Капиева песни горцев без основания и предвзято
относили к некоей условной восточной поэзии, считая их излишне слащавыми,
слезливыми, цветистыми. Но он показал и доказал, что древняя поэзия Дагестана в целом
и каждого из его народов в отдельности существует как творчество самобытное,
неповторимое. Вот песня о Хочбаре, песня об Айгази, песня о Хаджи-Мурате, большие
циклы о любви, о героях… Невозможно спутать их с другими. В каждом из них, от первой
до последней строки, чувствуется национальное начало и общечеловеческая сущность. В
его переводах нет ни одного лишнего слова, и в каждом из них – молчаливый, суровый,
твердый характер горцев. Вот как чувствовал и передавал Эффенди Капиев дух народной
поэзии. В то время Горький назвал Сулеймана Гомером двадцатого века. Он стал
огромным явлением и событием зарождающейся новой дагестанской поэзии. Капиев
блестяще перевел знаменитую поэму певца любви Махмуда «Мариам». И Н. С. Тихонов
писал из Ленинграда: «Это же большой поэт, кавказский Блок. Открытие». Эффенди Капиев долго и упорно работал над переводами отца даргинской поэзии Омарла
Батырая. И вскоре его чеканные восьмистишия, переведенные Капиевым, стали близкими
и родными всем народам нашей республики. Открывая одного за другим поэтовклассиков родного края, радуясь собственному сознанию и убеждению, что не бедна
каменистая земля Дагестана самородками бесценными, поэтами большими, Капиев писал
Н. С. Тихонову:
«Итак, в семье классиков… возле Шевченко и Лермонтова мы скоро будем видеть и
одетого в азиатскую черкеску, с закрученными в кольцо гигантскими усами Махмуда, и
приземистого Батырая, и еще многих кавказцев». Когда началась Великая Отечественная война, Эффенди Капиев на фронт не попал по
болезни. С первых дней войны он по заданию Пятигорского городского комитета обороны
выступает с чтением своих произведений в госпиталях, на антифашистских митингах,
перед воинами, отправляющимися на фронт, перед строителями оборонительных
сооружений, выпускает сатирические агитки. 21 января 1944 года Эффенди Капиев ложится в Пятигорский госпиталь №5430, где
умирает 27 января после неудачной операции по поводу язвы желудка. На могиле
Эффенди Капиева в Пятигорске дагестанским правительством установлен памятник с
барельефом писателя. На памятнике высечена надпись с его изречением: «Родина, ты одна
бессмертна, как мать… Пусть молодость моя откликнется в твоем доме».
Вот что писал за полгода до своей смерти, в осеннее сентябрьское утро рядовой военный
корреспондент Капиев: «Здравствуй, человек! Благословенны твои будни и земля,
вскормившая тебя!». Надо быть человеком сильным, зорким, незаурядным, чтобы, пройдя
через огонь суровых лет и неласковых годов, пронести такое глубокое чувство любви к
человеку многострадальной земли и выразить его в конце жизни так проникновенно,
искренно. Избранное
Отрывок из книги «Поэт»
Нет, ты не можешь
певцу запретить
в удовольствие
наше
То воспевать,
что в его зарождается сердце.
ГОМЕР.
Сулейман сидит на пороге сакли босиком, расстегнул ворот бешмета и по-стариковски
согнул колени, В руках он держит посох. Перед ним на глиняном полу сверкает жаркий
квадрат солнца, мешая ему смотреть на собеседника,
- Ты приехал ко мне в гости, а затеваешь спор, - говорит он равнодушно. - И вчера и
сегодня одно и то же, - отдохни, не утомляйся, будто какой-нибудь доктор! Ты же поэт, ты
должен понять: уходит конь - остается зеленое поле; уходит герой - остается его слава, Я
не герой, и слава живого поэта, конечно, - не слава героя. Она непостоянна, подобно
костру, пламя которого надо все время поддерживать: иначе пламя меркнет и перестает
озарять лицо. Я еще жив, зачем же ты советуешь мне безделье? Оставь, Габиб!
- Но поэт должен быть бережливым. Ты же болен,
- Поэт должен быть щедрым, как соловей. Я не болен.
- Но сердце не кремень, Сулейман! Нельзя без конца высекать из него огонь.
- Слушай, Габиб, я думаю иначе. Груз пережитого лежит в моем сердце, как черный
виноград. Он бродит, закипая пеной, и стоит мне только наклониться над ним, как самый
запах его зажигает кровь. Этого достаточно тебе?
- Этого достаточно. Только виноград ведь может, в конце концов, перебродить, запахи
выдыхаются быстро, и обычно под старость в сердце человека оседает горький уксус, Я не
понимаю, что тогда делает поэт?
- Поэт умирает, - говорит Сулейман обиженно. - Почему ты разговариваешь со мной
загадками? Ты же мне друг, а не враг, - сказал бы прямо: дескать, не пора ли тебе вовсе
замолчать? На твоем месте другие давно, мол, валяются в углу, а ты все вертишься,
старый жернов!..
Сулейман неожиданно широко открывает глаза и, стукнув посохом об пол, громко
добавляет:
- Сказал бы ты мне так, Габиб, было бы лучше!
Он поднимается и, покинув порог, переходит в тень. Там он усаживается на красной
ситцевой подушке и некоторое время хмуро молчит.
- Ты думаешь, Габиб, в моем сердце оседает уксус? - говорит он, вдруг глянув
исподлобья, но уже миролюбиво. И, не давая мне ответить, тут же машет ладонью: - На
свете много чудес, и ты, конечно, всего не знаешь. Разные бывают поэты. Дождь
одинаково орошает землю, но в пустыне не растут ни мак, ни цветы.
- Пустыня не в счет. Это нечто мертвое, Сулейман.
- Пустыня - это пустыня, юноша! Мертвое всегда холодно, а пустыни иногда бывают
горячими и полны жизни, полны всяких змей и скорпионов. Заметь: пустыня страшнее
старости. Это болезнь, ржавчина, бесплодие души, и вылечить ее труднее, чем вылечить
старость... Бывают разные поэты, как и почва!
- Но молодость, как правило, плодотворна!
Сулейман отрицательно качает головой и, задумываясь на время, вешает посох
загнутым концом на плечо. Это означает, что он настроем к обстоятельной беседе и что
ответ будет серьезным.
Тогда притихаю и я.
Солнечный квадрат, расползаясь, постепенно переходит в дальний угол сакли и
ложится на ковры. Сулейман говорит неторопливо, изредка меняя позу и не выпуская
посоха из рук. Глаза его спокойны, и в них временами колеблется грусть.
- Ты слушай, Габиб! Говорящий сеет, слушающий жнёт. Ты слушай. Я расскажу,
почему я не боюсь, что опустошится мое сердце, и почему я неутомим. Молодость много
значит, но одна молодость, юноша, ничего не значит. Ты пойми: у настоящего поэта душа
должна кипеть, как сад. Хорошие слова растут на высоких деревьях, а их нужно
выращивать. Поэт тот, кто многоопытен и молод душой. Его любовь должна быть
щедрой, как солнце летом (ветви сада цветут под солнцем!), его ненависть должна быть
яростной, как река в грозу (корни сада питаются влагой!). Без этого заглохнет жизнь, и сад
души вскоре обратится в пустыню. В молодые годы мои я слышал, что истинная любовь, и честная ненависть, как два
крыла, едины и что на них-то и парят орлы. Чем крепче крылья, тем выше полет орла.
«Летай! - говорили мне мои учителя.
- Никогда не прощай даже маленькой обиды врагам, ибо с каждой прощенной обидой
ты роняешь одно перо из крыла ненависти и спускаешься ниже. Если все герои - соколы,
то поэт должен быть орлом: летай, раскрывай крылья пошире!». И сейчас я говорю то же
самое всем, кто спрашивает у меня о вдохновении: «Летай!». Это закон, которым
начинается песня...
Из фронтового блокнота
«Мы обратили внимание на множество книг, которые были рассыпаны по дороге. Это
было на подъеме у выхода из города. Липкая осенняя грязь была здесь особенно глубока.
Заинтересовавшись, мы слезли с мотоцикла. Это была чаша редчайшая библиотека по
кавказоведению, которой немцы, покидая город, гатили дорогу, чтобы не буксовали
машины. * * * «В Пятигорском гестапо была машина, которую называли «пекарней». В неё сажали
приговоренных к смерти и, закрыв герметически, отвозили к месту, где ждали их ямы.
Люди задыхались отработанным газом, и на месте выгружали трупы. * * * «Боец-разведчик Шейхов, лезгин, пишет письмо своей жене, мучительно думая,
уединяясь. Оказывается, он все выдумывает ласковые слова, ласковые прозвища своей
жене, ибо это единственное, что он еще может послать в подарок ей отсюда, с этих суровых
пустынных кладбищ - ласка.
«Душа моя, свет мой, слеза моя». * * * «Похороны жертв гестапо в Пятигорске. Страшный холод, мороз, туман. И вот из-за
поворота снизу медленно начинают подниматься вверх гробы на плечах людей - гробы,
гробы десятками. Гробы начинают стекаться по всем улицам, со всех сторон сюда, на
площадь. Величавое, плавное движение этих гробов на плечах черною людского потока.
Вот они все выше и выше восходят па площадь... На руках несут детские гробики - один,
другой, пятый... Да что это? Ужели им нет конца?
- Милый мой деточка, Ваня! - плачет старуха, наклоняясь и идя за гробом. - За что ж ты
погиб?! Ой, люди! * * * «Подобно тому, как в древнем Риме был обычен в разгар пира вносить мумию, чтоб
люди помнили о смерти, надо после этой войны завещать человечеству приносить в разгар
пира портрет Гитлера, чтоб люди задумались и не забываюсь, помнили бы и учли опыт
нашего поколения... * * * «Она была ранена в ногу, но, однако, продолжала перевязывать раненого, укрываясь в
воронке. Осколком снова ранило ее в обе ноги. Тогда она, упав, подняла окровавленный
бинт и стала кричать:
- Кто ранен, подползайте ко мне! Я сама двигаться не могу! * * * «Артиллерист из станицы Абинской обстреливает свою станицу. А там его мать.
- Хай ховается. Я не ее, а немцев бью!.. * * * «После ураганного огня тишина и в тишине шепот:
- Вылезай, гады!
Немцы, онемев от страха, подняли руки!Вопросы и задания:1. Законспектировать лекцию;2. Ответить на вопросы:1) в
юности Капиев называл свои записные книжки «ловушками» мимолетных мыслей и
мудрых слов. Чем они являлись для него в дни войны?2) с
какой целью Капиев в своих «Фронтовых записях» вспоминает героических предков
дагестанцев?3) каким человеком предстаёт перед читателем Э. Капиев в записях военных
лет?4) какая из записей Э. Капиева особенно поразила вас? Чем именно?
Подписаться на:
Сообщения (Atom)